edo_tokyo (edo_tokyo) wrote,
edo_tokyo
edo_tokyo

Страница истории. Иены для революции. Автор: Андрей Подволоцкий

Победа Японии в русско-японской войне 1904-1905 гг. до сих пор для многих историков, да и просто любителей истории кажется неким чудом. И действительно, как небольшая островная страна, которая еще недавно пребывала в средневековой самоизоляции, смогла победить европейскую империю, одну из великих держав того времени — Россию?!
В японской историографии победу самурайского Давида над русским Голиафом принято объяснять мужеством японского солдата, мудростью адмирала Того и генерала Ноги, наличием передового военного флота и т. д.
Среди прочего «одним из факторов победы» в Японии считают подрывную деятельность полковника Мотодзиро Акаси против российского самодержавия. В японской армии Акаси стал настоящей легендой, был удостоен высоких наград и звания генерал-лейтенанта. Но действительно ли его вклад в победу был столь значим? Ответ на этот вопрос попробовал дать историк Д. Павлов в своей книге «Японские деньги для первой русской революции» (М.: «Вече», 2011).

Иены для революцииПАТОВАЯ СИТУАЦИЯ

Русско-японская война начала ХХ века была результатом политических противоречий двух стран на Дальнем Востоке. И молодой азиатский дракон, и старый русский медведь зарились на одно и то же: Маньчжурию и Корею. И что с того, что Маньчжурия была частью тогдашнего Китая, а Корея считалась как бы независимым государством?  Замечу, что поводом к войне послужила русская концессия на вырубку леса на севере Кореи. (Это что, в России своего леса не было?) И хотя компания «Русское лесопромышленное товарищество» была частной, её пайщиками была группа придворных во главе со статс-секретарем А. М. Безобразовым (т. н. «безобразовская клика»). Японцы же считали Корею сферой своих исключительных интересов, и любое появление русских там рассматривали как враждебное действие. Поначалу японцы даже были согласны «обменять» Корею на Маньчжурию. В свою очередь, отстаивая собственные интересы пайщика "Русского лесопромышленного товарищества«(?!), Безобразов ратовал за агрессивную политику в Маньчжурии и, главное, Корее, а «когда эти мероприятия удадутся и японцы поймут своё положение, созданное политикой Англии, тогда можно будет рассчитывать на перемену понятий в Японии и на возможность с ней сговориться, но уже на более скромных для неё основаниях, нежели настоящие наши предполагаемые уступки». Однако переговоры с Японией с позиции силы только ускорили войну. Несмотря на то, что население тогдашней Японии было почти втрое меньше населения Российской империи (46 млн. чел. против 140 млн.чел.), а общий объем валового продукта был значительно меньше российского, японцы с оптимизмом смотрели в будущее. Начиная войну, они, образно говоря, играли «на своем поле» и хотели сполна этим воспользоваться. Весь театр будущих военных действий был у них под рукой, тогда как России все — и подкрепления, и амуницию, и продовольствие — надо было доставлять из европейской части страны по только-только запущенной в эксплуатацию Сибирской магистрали. Не было у России на Дальнем Востоке и мобилизационного резерва — все российское население от Байкала до Владивостока едва насчитывало... 1 млн. чел. (?!). Рассчитывали японцы и на внутреннюю слабость России. Токийская газета «Nichi-Nichi» в сентябре 1903 г. писала: «Мы разбили Китай с его 400-миллионным населением, разобьем и Россию с её 150 миллионами жителей, ненавидящих друг друга и, подобно бешеным собакам, запертым в одной клетке, вечно грызущихся между собой. Только недавно мы читали о кишиневском погроме, во время которого православное население напало на лиц иудейского вероисповедания и перебило их всех, не щадя жен и детей. Евреев в России 10 миллионов, и они занимают южную часть её». Не забыла газета и о финнах, кавказцах и поляках, которые «еще более ненавидят русских, чем мы ненавидим последних».
Думается, вывод токийских стратегов о тогдашней Российской империи как тюрьме народов был близок к истине. Верно они определили и будущий революционный авангард — лиц еврейской национальности. Впрочем, хитрые азиаты, даже начав войну, не спешили раскачивать российскую лодку. Как выразился в январе 1905 г. в одном частном разговоре председатель гэнро (государственного совета) маркиз Хиробуми Ито, «радикальная революция в России была бы нежелательна, поскольку в этом случае Японии не с кем будет договариваться о мире».  Впрочем, несмотря даже на ряд блестящих побед, Япония не смогла разбить русскую армию наголову. Более того, огромные людские потери и опустевшая государственная казна заставили японцев самим искать мира. Вот только тогда в верхах Страны восходящего солнца была дана отмашка приступить к плану «Б».


ПОЛКОВНИК АКАСИ

Как уже упоминалось, задача по организации революции в России лежала на полковнике Мотодзиро Акаси (1864-1919). В свое время он с отличием окончил в Токио Военную академию и штабной колледж, участвовал в подавлении восстания на Формозе (Тайване), был военным атташе в Париже, а в 1902 г. был переведен военным атташе в Санкт-Петербург. [Нажмите, чтобы прочитать дальше...]За время, пока он находился в российской столице, он свел знакомства с некоторыми «оппозиционными деятелями», хотя никаких серьезных успехов не достиг. Звездный час Акаси настал позднее. 10 февраля 1904 г. японское посольство покинуло Россию, но уехало недалеко, в шведский Стокгольм.
 Вот там-то Акаси и попытался создать штаб для будущей российской революции. При этом поначалу он действовал на свой страх и риск, без приказа сверху.
Сначала Акаси познакомился с двумя финскими оппозиционерами — И. Кастреном и К. Циллиакусом. Надо сказать, что «горячие финские парни» отказались стать японскими шпионами в прямом смысле этого слова. Но Циллиакус вызвался снабжать японца информационными отчетами о внутреннем положении в России. Что было очень важно, так как Акаси, даже год пробыв в России, откровенно «плавал» в политической обстановке вражеской страны. С помощью финнов японец уяснил, что в России действуют три мощные подпольные силы — эсеры, социал-демократы и кадеты, которые ради свержения ненавистного царизма согласны будут сотрудничать даже с врагами их страны. Ушлые финны свели японца с другими национальными оппозиционерами. В частности, с представителем польской Лиги народовой Романом Дмовским. После разговора с последним Акаси снабдил поляка своими рекомендациями и отправил последнего в Токио на встречу с представителями японского Генштаба. Интересно, что в Токио Дмовский столкнулся с представителем другой оппозиционной партии — Польской партии социалистичной (ППС) Юзефом Пилсудским. Надо сказать, что Пилсудский предлагал японцам ни много ни мало — поднять в Польше вооруженное восстание против России, тогда как Дмовский ратовал за пропаганду среди российских военнослужащих польского происхождения сдачи в плен. В итоге {на счастье России} победила позиция Дмовского-Акаси, а Пилсудскому выдали «только» 200 тысяч рублей на диверсии и пропаганду.
Идеей Акаси, как человека военного, было создать некий единый блок оппозиционных партий, который координировал бы свою деятельность из общего центра. Для этого были созваны две межпартийные конференции — в Париже (1904 г.) и Женеве (1905 г.). Забегая наперед, следует заметить, что поставленную Акаси задачу «объединить антироссийские силы» так никому и не удастся осуществить — слишком разные у всех них были интересы. На первый съезд собралась весьма пестрая компания: либералы из «Союза Освобождения» (князь П. Д. Долгоруков, П. Н. Милюков, П. Б. Струве), эсеры (знаменитый Е. Азеф, В. Чернов, М. Натансон), поляки из Лиги народовой и ППС, грузины из партии эсеров-федералистов (Г. Деканозов), армяне из «Дрошака», представители латвийской СДРП, а также уже знакомые нам финны во главе с К. Циллиакусом. Но дальше деклараций дело не пошло. Своеобразным часом «Х» стало Мукденское сражение в марте 1905 г. И хотя Япония одержала очередную победу, ситуация для неё становилась все тяжелее и тяжелее. Вот что пишет японский историк Окамото Сюмпэй: «Битва была жестокой, она окончилась 10 марта победой Японии. Но это была крайне неуверенная победа, так как потери Японии достигли 72 008 человек. Российские войска отступили на север, „сохраняя порядок“, и начали готовиться к наступлению, в то время как подкрепления к ним все прибывали. В императорском штабе становилось ясно, что военная мощь России была сильно недооценена и что в Северной Маньчжурии могут оказаться до миллиона русских солдат. Финансовые возможности России также далеко превосходили подсчёты Японии...».
Теперь все свои надежды на победу в войне Япония связывала с русской революцией, которая началась в январе 1905 года с пресловутого «Кровавого воскресенья».
Полковник Акаси получил карт-бланш и ссуду в миллион иен (чуть меньше миллиона рублей по тогдашнему курсу) на проведение революции в России.

ФИАСКО «ДЖОНА ГРАФТОНА»

В апреле 1905 г. в Женеве состоялась новая межпартийная конференция. Количество представленных партий уменьшилось. Когда либералы и социал-демократы узнали, за чей счет проводится этот банкет, предпочли не связываться. Менее разборчивыми были эсеры, поляки, грузины и финны, которые посчитали, что деньги не пахнут. Успехом Акаси было то, что он привлек к работе конференции небезызвестного попа Гапона, который любил распространяться о своих многочисленных сторонниках, собирающих для него немалые суммы. Таким образом, Гапон стал финансовой ширмой для предстоящей операции. Акаси и революционная Ко небезосновательно считали, что в революционные массы надо бросать не только лозунги, но и оружие. Им удалось купить снятые с вооружения швейцарской армии, но еще вполне пригодные 3 тыс. револьверов «Веблей», 16 тыс. винтовок «Веттерлей», 3 млн. патронов к ним, а также 3 тонны взрывчатки. Для перевозки оружия купили несколько небольших кораблей, главным из которых был 315-тонный «Джон Графтон». Уже когда подготовка к переброске оружия подходила к концу, в дело вмешалась новая сила — РСДРП (б) во главе с легендарным В. И. Лениным, который заявлял, что «дело русской свободы и борьба русского (и всемирного) пролетариата за социализм очень сильно зависит от военных поражений самодержавия». В общем, большевикам тоже хотелось поучаствовать — если не в разгоравшейся революции, то в распиле японских денег. Они предлагали организовать передачу оружия по своим каналам, тогда как эсеры считали это своей прерогативой. Но большевики совершили ошибку: они пытались вести дело через попа Гапона, не зная, что тот только исполняет роль «зиц-председателя». А когда разобрались, то корабль уже уплыл — в прямом смысле этого слова. Правда, кое-какие крохи с японского стола ленинцы получили — на антивоенную пропаганду. Но не больше.

Однако столь долго готовившуюся операцию сорвал банальный туман. 7 сентября 1905 г. недалеко от финского Якобстадта «Джон Графтон» сел на мель. Команда покинула корабль, предварительно сняв с него груз, а сам корабль взорвав. Но на шум прибыли таможенники и пограничники, которые вскоре обнаружили не только остатки взорванного корабля, но и несколько тайников с оружием. Надо сказать, местное финское население активно помогало в поисках, в результате чего властями было обнаружено и изъято: 9670 винтовок и 4 тысячи штыков к ним, 720 револьверов, 400 тысяч винтовочных и 122 тысячи револьверных патронов, около 3 тонн взрывчатки, 2 тысячи детонаторов и около 4 метров бикфордового шнура. В руки революционеров попало лишь около 500-600 стволов оружия, что было каплей в море.

Некоторым утешением для Акаси и революционеров стал поход голландского корабля «Сириус», который выполнял аналогичные «Джону Графтону» функции, но только в Черном море. В то время на Кавказе было очень неспокойно, и немудрено, что оружие поставлялось и сюда. 24 ноября 1905 г. «Сириус» прибыл в район порта Поти, где оружие было перегружено на 4 баркаса, чтобы переправить его на берег. Но 2 баркаса с почти 2 тысячами винтовок и полумиллионом патронов к ним перехватили власти. Однако большая часть оружия (около 5-6 тысяч винтовок с патронами) все же попала к различным повстанцам. Канонерская лодка «Донец», посланная в погоню за «Сириусом», вернулась ни с чем.
Радость от успеха у Акаси омрачалась лишь одним: 5 сентября 1905 г. по н. с. в г. Портсмут (США) при посредничестве американского президента Теодора Рузвельта (за что он получил в следующем году Нобелевскую премию мира) между Россией и Японией был подписан мирный договор. Т.е. необходимость финансировать русскую революцию у японцев отпала.

ИТОГИ

Итак, подведем итоги и оценим вклад Мотодзиро Акаси в дело русской революции.

Он, признаться, весьма и весьма невелик. В результате фиаско «Джона Графтона» вооруженное выступление в Финляндии и, главное, Санкт-Петербурге было сорвано. Что касаемо оружия с «Сириуса», то оно в большинстве своем дошло до революционеров, но в такой отдаленной провинции, где это особой роли не сыграло. В общем, нужно сделать вывод, что миф о значительном вкладе японских денег в дело русской революции 1905 г. — всего лишь миф (что убедительно доказал Д. Павлов в своей книге), который М. Акаси запустил для поднятия собственного авторитета и затушевывания прокола на Балтике.
Однако идея Акаси оказалась весьма интересной, и ею в полной мере воспользовались и германский Генштаб, и МИД Австрии во время Первой мировой войны. И даже клиенты их оказались... бывшими клиентами японского полковника!

А вот с самой русской революцией 1905 г. все не так просто. Она стала реакцией на неудачи царизма в русско-японской войне. Но все же это был только повод. А причина была проста: царизм создал такую удушающую атмосферу несвободы внутри страны, что против правительства объединилась практически вся активная интеллигенция — от либералов до эсеров-террористов. Я уже не говорю о нацменьшинствах, которые дружным фронтом повалили за японскими «субсидиями». И вся эта «пятая колонна» была создана не за мифические японские иены, а... самим правительством! В такой ситуации нельзя победить. Отсюда еще один вывод: если хочешь победить «пятую колонну», то не создавай условий, чтобы вся страна в ней шагала!  Могла ли Россия выиграть войну с Японией? Теоретически могла! В мае 1905 года состоялось совещание Совета государственной обороны (СГО), на котором председатель СГО великий князь Николай Николаевич доложил, что, по его мнению, для окончательной победы потребуются: миллиард рублей расходов (при этом на войну уже было израсходовано 2,082 млрд. рублей), около 200 тысяч потерь (при этом за всю войну было убито, умерло от ран и болезней — 50688 чел., ранено (контужено) — 146032 чел., попало в плен — 74368 чел.) и год военных действий.  Конечно, будь на месте царя человек с твердым характером, как Иван Грозный, Петр І или Сталин, война бы продолжалась до {победного} конца.

Однако твердости характера (или дуболомства?) у царя Ники как раз и не было. Не было у царя и мудрости, чтобы не влезать в войну, которую нельзя выиграть одним махом. Известно ведь, что против Безобразова выступали и военный министр Куропаткин, и министр финансов Витте, и министр иностранных дел Ламздорф, однако тот оставался на плаву вплоть до японской катастрофы. Но кто был тот могущественный покровитель, что поддерживал простого статс-секретаря? Ответ, по-моему, очевиден... Позже в своих мемуарах С. Витте напишет: «Не Россию разбили японцы, не русскую армию, а наши порядки, или, правильнее, наше мальчишеское управление 140-миллионным населением в последние годы». Намек понятен, ведь царю на момент начала войны было 36 лет. Мальчишка, по понятиям того времени.

                                          Генерал Ноги с офицерами своего штаба празднует взятие Порт-Артура.
И, главное, ни денег, ни времени у царя — увы! — тоже не было, а революция стучалась в двери. 17 октября 1905 г. своим манифестом царь дарует народу различные политические свободы. Впрочем, такие вещи должны делаться перед войной, а не после поражения в оной, иначе народ будет стремиться к последнему.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments