?

Log in

No account? Create an account

Сентябрь, 14, 2014

Атлас чудес природы: Северная Америка: Саргассово мореПредставители японского правительства прилагают усилия, направленные на недопущение вымирания японского угря, который славится на всю страну в качестве деликатеса, сообщает японская международная вещательная служба телерадиокомпании NHK. Представители призовут фермеров сократить объемы добычи молоди угря, которая затем выращивается на фермах, на более чем 30% от среднего уровня, зарегистрированного в период с 2011 до 2014 года. В июне текущего года Международный союз охраны природы занес японских угрей в список видов, которым угрожает вымирание. Японские представители предложат Китаю, Южной Корее и Тайваню поставить перед собой похожие цели на встрече, которая состоится в Токио на предстоящей неделе.
Из-за мошенничества приостановлена закупка мальков угря на миллион латов BNN-NEWS.RU
Сеть ShinkansenРаботники железнодорожных компаний JR проводят последние испытания на новом маршруте скоростного поезда перед его открытием в марте, сообщает японская международная вещательная служба телерадиокомпании NHK. Линия Хокурику Синкансэн из Токио в Нагано будет продлена дополнительно на 230 километров до города Канадзава на побережье Японского моря. В ходе испытаний в субботу железнодорожный экспресс развил свою максимальную скорость 260 километров в час через 5 минут после выезда из города Канадзава. Работники компаний JR планируют подготовить машинистов и других работников поездов, а также наметить расписание их движения к концу этого года.

Shinkansen_Bullet_Train_and_Mount_Fuji,_Japan“Синкансэн” (Shinkansen) в буквальном переводе с японского — «новая магистральная линия» -это общее название высокоскоростных железных дорог, соединяющих важнейшие города Японии. «Новой линией» эта дорога была названа потому, что японские строители впервые при прокладке “Синкансэн” отошли от практики узкоколеек — стандартная ширина колеи стала 1435 мм. До этого вся японская железнодорожная сеть была узкоколейной (ширина колеи — 1067 мм).

Первый участок “Синкансэн” Токио-Осака (“Токайдо-синкансен”) длиной 515 км был открыт в 1964 г. , накануне открытия ХVIII летней Олимпиады в Токио. При том что, казалось бы, исходные позиции с которых начинала свой послевоенный разбег Япония, были весьма неблагоприятными. Экономика была подорвана и истощена агрессивной длительной войной, крупные города и многие промышленные предприятия лежали в развалинах (в начале 1946 г. уровень промышленного производства составлял 14% от среднего предвоенного уровня).

[Нажмите, чтобы прочитать дальше...]

И тем не менее первая в мире высокоскоростная железная дорога была построена в Японии. Первые поезда развивали скорость 220-230 км/ч. Сейчас этот показатель давно перекрыт высокоскоростными поездами из других стран, но для своего времени это был безусловный рекорд. Сейчас скоростные поезда – это такой-же символ современной Японии как и качественная электроника, надежные и долговечные автомобили.

В 1972 г. участок Токио-Осака был продлён на 160 км до г. Окаяма, а в 1975 г. на 393 км до станции Хаката в г. Фукуока на о. Кюсю. Поезд «Хикари» («Свет»), местами разгоняющийся до 210 км/ч, преодолевает 1068 км между Токио и Хаката менее чем за 7 часов.

В 1982 г. вступили в строй ещё 2 линии, ведущие из Токио в г. Ниигата (линия «Дзёэцу», 270 км) и в г. Мориока (линия «Тохоку», 465 км). Скорости на них достигают 240 км/ч, а на одном из участков даже 274 км/ч. На линиях магистрали поезда проходят черед многочисленные туннели, в том числе и подводный туннель под проливом Симоносеки между островами Хонсю и Кюсю. Максимальная скорость поездов на старых участках магистрали — 210 км/ч, а на более новых — 260 км/ч. «Поезд-пуля» нередко «летает» со скоростью 300 км, что сопоставимо с показателями высокоскоростных магистралей TGV во Франции и ICE в Германии.

Линии Синкансэн:

Линия Начало Конец Протяженность Оператор
Токайдо – синкансэн Токио Син-Осака 515.4 км JR Central
Санъё – синкансэн Син-Осака Хаката 553.7 км JR West
Тохоку – синкансэн Токио Хатинохэ 593.1 км JR East
Дзёэцу – синкансэн Омия Ниигата 269.5 км JR East
Хокурику – синкансэн Такасаки Нагано 117.4 км JR East
Кюсю – синкансэн Син-Яцусиро Кагосима-Тюо 126.8 км JR Kyushu

Также еще имеются две линии, известные как «Мини-Синкансэн»:

Ямагата-синкансэн (Фукусима – Синдзё)
Акита-синкансэн (Мориока – Акита)

japan_map_shinkansen_large

Сеть высокоскоростных линий контролируется группой компаний Japan Railways Group.  JR Group является основой сети железных дорог Японии (контролирует 20135 из 27268 км дорог, что составляет ~74% всех магистралей).  На ее долю приходится большая доля междугороднего и пригородного железнодорожного сообщения. Первоначально линии “Синкансэн” выполняли  грузовые и пассажирские перевозки днем и ночью. Сейчас они обслуживают только пассажиров, а в период с полуночи до 6 часов утра движение останавливается для проведения ремонтно-профилактических работ. В Японии осталось совсем немного ночных поездов, и все они по-прежнему ходят по старой железной дороге, пути которой проложены параллельно путям «поезда-пули» и соединяют крупные города страны.

Сегодня в Японии используются три категории высокоскоростных поездов: «нозоми», «хикари» и «кодама». Экспресс «нозоми» — самый быстрый. Курсирующие на этих линиях поезда серии 500 своим внешним обликом, и особенно вытянутой носовой частью длиной 15 м, создающей необходимую аэродинамику, напоминают космические корабли. Их появление на железнодорожных магистралях Японии полностью изменило стандарты для высокоскоростных дорог. На некоторых участках «нозоми» развивает скорость до 300 км/ч и останавливается только в крупных населенных пунктах. «Хикари», второй по скорости, делает остановки и на промежуточных станциях, а «кодоми» — на всех станциях. Тем не менее и скорость «кодоми» превышает 200 км/ч, хотя при прохождении через некоторые местности и населенные пункты скорость «Синкансэна» ограничена 110 км/ч.

800px-JR_Central_Shinkansen_300 Shinkansen_500_Kyoto_2005-03-19

Электропоезда “Синкансэн” 300 и 500 серии.

shinkansen_300_700s

Электропоезда “Синкансэн” 300 и 700 серии.

Несмотря на высокие скорости, «Синкансэн» в Японии зарекомендовал себя исключительно надежным видом транспорта: за 35 лет эксплуатации, начиная с 1964 г., не зафиксировано ни одной аварии со смертельным исходом (исключая самоубийц).  За это время перевезено более 6 млрд. пассажиров. Также исключительно высока и «пунктуальность» японских высокоскоростных поездов: среднее ежегодное опоздание составляет менее минуты, и даже при пиковых нагрузках оно составляет не более 3—4 мин. Став удобным и доступным видом транспорта, «Синкансэн» во многих случаях является сегодня самым оптимальным способом путешествия по Японии. При этом интервал движения в утренние и вечерние часы пик составляет 5-6минут! Не случайно третья часть всех издержек при эксплуатации «Синкансэна» приходится именно на техническое обеспечение.

JR_Central_N700_002

Салон вагона “Синкансэн” серии N700.

Существуют планы дальнейшего развития магистрали; в частности, предполагается пустить поезда “Синкансэн” между городами Нагано и Канадзава, Фукуока и Яцусиро. Самый дальний из намеченных новых маршрутов — на северный японский остров Хоккайдо — будет проходить по туннелю Сейкан длиной 54 км под известным своими штормами проливом Цугару. Однако строительство этой линии начнется не раньше 2020 г., и целесообразность осуществления такого проекта еще предстоит изучить.

04Исследователь из США Чарльз Ваканти, который был соавтором вызвавших споры научных статей о так называемых STAP-клетках, выразил уверенность в существовании этого феномена. Однако, как сказал Ваканти, он и его группа допустили ошибку, когда объявили, что протокол для генерирования плюрипотентных стволовых клеток "легко" повторить, сообщает японская международная вещательная служба телерадиокомпании NHK. Ваканти, который является профессором медицинского факультета Гарвардского университета, опубликовал пересмотренный протокол на веб-сайте его лаборатории. Ваканти был соавтором научных статей о STAP-клетках вместе с ведущим автором Харуко Обоката из японского исследовательского института RIKEN и другими учеными.

Научный журнал Nature отозвал эти статьи. Ваканти указал, что многие из способов, которые были описаны ранее, похоже, являются работой одного исследователя.
Ли Сянлань / МагазетаЛи Сянлань в 40-е гг.
Японская киноактриса, телеведущая и бывший депутат парламента Ёсико Ямагути скончалась 7 сентября в Токио от сердечного заболевания. Ей было 94 года, сообщает японская международная вещательная служба телерадиокомпании NHK. Ямагути родилась в 1920 году в Маньчжурии на северо-востоке Китая. Она дебютировала в качестве киноактрисы в 1938 году, когда ей было 18 лет. Она выступала под псевдонимом Ли Сянлань, и многие думали тогда, что она была китайской актрисой, которая говорила по-японски. Ямагути возвратилась в Японию в 1946 году. Она снялась во многих кинофильмах, однако в 1958 году она покинула мир кино, превратившись в телеведущую. В 1974 году Ямагути была избрана в верхнюю палату японского парламента от Либерально-демократической партии, которую возглавлял тогда премьер-министр Какуэй Танака. Ямагути была депутатом парламента в течение 18 лет..


Ёсико Ямагути в юностиЁсико Ямагути в юности
Актриса и певица Ямагути Ёсико (山口淑子) в Китае известна как Ли Сянлань (李香兰), в Японии как Ри Коран (李香蘭), в США — как Ширли Ямагути. В отличие от многих других известных личностей разные имена этой женщины отражают не только разные этапы её жизни, но и разные стороны её национальной идентичности, которая менялась не по её собственной воле, а по воле жизненных обстоятельств. Биография Ямагути Ёсико — это удивительная история жизни одной лаовайки, которая мечтала стать секретаршей, а стала межконтинентальной звездой.

Детство: Ёсико Ямагути

Ёсико Ямагути родилась 2 февраля 1920 года в Северо-Восточном Китае, в окрестностях Мукдена (ныне — Шэньян). Девочка стала первенцем в семье японских переселенцев, Фумио Ямагути и Айко Исибаси, которые в скором времени после рождения дочери переехали в близлежащий Фушунь.

[Нажмите, чтобы прочитать дальше о Ёсико Ямагути...]

Фумио Ямагути родился и вырос в Японии. Следуя примеру своего отца, профессионального китаеведа, этнического туцзя, он стал изучать китайские язык и культуру, а после завершения Русско-японской войны переехал жить в Северо-Восточный Китай. После непродолжительного обучения в Пекине Фумио получил работу в одном из отделений Южно-Маньчжурской железной дороги, где проводил занятия по китайскому языку и культуре для сотрудников компании, а параллельно выступал советником в городском управлении. Высокое общественное положение и владение китайским языком обеспечили ему хорошие связи не только в японских кругах, но и среди высокопоставленных китайцев-коллаборационистов. Двое из близких друзей Фумио, Ли Цзичунь и Пань Юйгуй, стали названными отцами Ёсико и в соответствии с китайской традицией дали ей два новых имени, в каждом из которых содержалась их фамилия— Ли Сянлань (李香兰) и Пань Шухуа (潘淑华).

Мать Ёсико, Айко Исибаси (石橋愛子), также была этнической японкой. Её отец занимался баржевыми оптовыми перевозками, но после того, как начал стремительно развиваться железнодорожный транспорт, он разорился и переехал с семьёй в Корею, а оттуда, спустя некоторое время, перебрался в Фушунь. Тогда как Фумио в большей мере получал образование самостоятельно, Айко была выпускницей Японского женского университета — одного из самых первых и наиболее престижных женских университетов страны. Получив элитное воспитание, она предъявляла столь же высокие требования и к дочери, в частности уделяя большое внимание её поведению и манерам. Ёсико с ранних лет обучалась искусству чайной церемонии, икебане, кулинарии и шитью, а также брала уроки игры на скрипке, фортепиано и кото. Днём девочка посещала японскую начальную школу, а вечера проводила на занятиях по китайскому языку, которые отец проводил для сослуживцев.

Когда 18 сентября 1931 года в 50 км от Фушуня японцы подорвали железную дорогу, а вслед за этим начали вторжение на территорию Маньчжурии, одиннадцатилетняя Ёсико не ведала о происходящих событиях и о том, как в дальнейшем они повлияют на её судьбу. Однако уже на следующий год, когда девочка поступила в среднюю школу, реалии войны наполнили её жизнь. В 12 лет она впервые вблизи увидела казнь китайского партизана, а после т.н. резни в Пиндиншане, когда отец Ёсико был заподозрен в связях с китайскими повстанцами, вся семья Ямагути переехала в Мукден (ныне — Шэньян) .

В Мукдене семья поселилась в одном из домов Ли Цзичуня — давнего приятеля Фумио Ямагути. В этом же доме жила и одна из жён Ли Цзичуня, за которой японские новоселы должны были присматривать. В благодарность за заботу госпожа Ли, которая сама говорила на пекинском диалекте, взялась обучать Ёсико китайскому языку.

Примерно в это же время девушка начинает активно интересоваться музыкой и кино. Она часто посещает кинотеатры, где знакомится с продукцией как китайского, так и японского производства. Хотя с раннего детства Ёсико увлекалась пением, она никогда не мечтала стать профессиональной певицей. После того как в экзамене по китайскому языку она получила третий уровень (всего общегосударственный экзамен на знание китайского языка для японцев в Маньчжоу-го насчитывал пять уровней. Обладатель первого, самого высокого, мог выполнять переводы на уровне министра и премьер-министров, обладатель второго мог служить переводчиком высшего ранга при правительстве), Фумио решил, что дочь должна стать секретаршей, желательно — при правительстве, и для этого вознамерился отправить её на обучение в Пекин. Внезапная болезнь Ёсико нарушила его планы: у девочки обнаружили инфильтративный туберкулёз лёгких. Ёсико провела месяц в больнице, и ещё полгода проходила реабилитацию дома.

В это время наибольшую поддержку ей оказывала русская подруга Люба Морозова-Гринец, с которой Ямагути познакомилась ещё до переезда в Мукден. Люба плохо изъяснялась на китайском, но бегло говорила на японском. Долгое время девушки обменивались письмами, а когда семья Ямагути переехала в Мукден, их дружба стала ещё теснее. Именно Люба посоветовала Ёсико заниматься вокалом, дабы укрепить дыхательную систему. В скором времени Любушка, как нежно называла её Ёсико, представила подругу мадам Подресовой — итальянской оперной певице, дочери преподавателя Миланской консерватории, которая до революции выступала в императорских театрах России, а после революции вслед за мужем, русским дворянином, эмигрировала в Китай (доподлинно неизвестно ни имя мадам Подресовой, которое могло исказиться при переложении на японский, ни то, кем она была в действительности. О том, что она была дочерью миланского профессора и выступала в императорской России, Ямагути знала лишь со слов Любы. Исследователям жизни Ямагути не удалось установить подлинную личность этой персоны). После первого прослушивания Подресова наотрез отказалась заниматься с новоявленной ученицей и лишь слёзная просьба Любы смогла заставить её изменить решение. На протяжении нескольких месяцев каждую субботу Люба сопровождала Ёсико на частные занятия, где сама выступала в качестве переводчика. Лишь со временем ученица и наставница научились обходиться без её помощи. Ямагути вспоминала о Подресовой как о крайне строгой и требовательной преподавательнице, которая вместе с тем сумела правильно поставить ей голос. После полугода занятий Подресова пригласила Ёсико выступить вместе с ней на ежегодном концерте, который проводился ею в гостинице Ямато — самой респектабельной гостинице Мукдена, служившей центром общественной жизни японской и китайской элиты. Для выступления мадам Подресова порекомендовала Ёсико разучить лирическую балладу «Кодзё но цуки», написанную в эпоху Мэйдзи и проникнутую ностальгическими мотивами. Для девушки песня стала символом той глубокой любви к Японии, которую она считала своей родиной, но которую к тому времени ни разу не посещала. С того времени любой свой концерт, неважно, в Японии или за рубежом, Ямагути будет предварять исполнением этой песни.

Отель Ямато в Мукдене

Отель Ямато в Мукдене

Во время концерта на Ёсико обратил внимание начальник планового отдела Мукденской радиостанции. По прошествии нескольких дней он навестил Ямагути и Подресову и предложил девушке принять участие в новой передаче — «Новые песни Маньчжурии». В передаче, рассчитанной на китайскую аудиторию, должны были звучать новые и старые китайские песни, для их исполнения требовалась молодая китаянка, умеющая петь по нотам и понимающая японский в достаточной мере, чтобы общаться с сотрудниками радиостанции. Ёсико идеально подходила на эту роль. Чтобы не смущать слушателей японским именем, Ямагути было предложено придумать псевдоним, в качестве которого она взяла имя, выбранное для неё названным отцом Ли Цзичунем. Таким образом на Мукденской радиостанции появилась новая молодая певица — тринадцатилетняя «китаянка» Ли Сянлань.

В 1934 году, когда Ёсико готовилась к отъезду в Пекин, она по-прежнему часто навещала Любу, но в один день Гринец и вся её семья исчезли. Когда одним ранним утром Ямагути подошла к дому Любы, то увидела лишь мечущихся по дому японских солдат с саблями наголо, выбитые стёкла и перевернутую вверх дном домашнюю утварь. Люба Гринец появится в жизни Ли Сянлань лишь спустя 10 лет, чтобы вновь коренным образом изменить её судьбу.

Юность: Пань Шухуа

В мае 1934 года Ёсико отправилась в Пекин, где поступила в Женскую среднюю школу Ицзяо — престижную женскую гимназию для китаянок. С жильём Ямагути выручил очередной приятель отца — Пань Юйгуй, китайский коллаборационист, высокопоставленный военный. Сам Пань имел нескольких жён и десятерых детей, общая численность жильцов его дома (с многочисленной прислугой и охранниками) насчитывала сто человек, и среди них Ёсико была единственной японкой. Как и Ли, Пань принял Ёсико как «названную дочь» и дал ей новое имя — Пань Шухуа, под которым девочка и была зачислена в школу, где никто не подозревал о её подлинной этнической принадлежности. В школу Ёсико ходила с двумя другими дочерьми Пань, по дороге в школу, в школе и дома она постоянно говорила на китайском, сведя общения на японском практически к нулю. В доме Пань Юйгуя Ёсико постепенно стала отвыкать от японских привычек и приучаться к китайским. В своих мемуарах она вспоминала, как одна из жён Паня пристыдила её за то, что девушка постоянно улыбалась при разговоре. В Японии женская сияющая улыбка почиталась на уровне с мужской храбростью, но в Китае беспричинная улыбка ассоциировалась лишь с проститутками, которые «продают радость». Другой важной чертой японского этикета, от которой Ёсико пришлось отвыкнуть, стали поклоны при встрече. «Когда здороваешься, то просто легко кивни головой, — поучала её госпожа Пань, — Нет надобности раскланиваться на японский манер. Люди подумают, что ты пресмыкаешься перед ними». Ямагути быстро привыкла к новым обычаям и в будущем, оказавшись в Европе или Америке, всегда вела себя на китайский манер. Лишь в глазах японцев изменения в её привычках произошли не в лучшую сторону. Когда девушка вернулась домой, мама, всегда уделявшая большое внимание этикету, с недовольством отметила: «Ёсико, как только оказалась в большом городе, так сразу задрала нос, позабыла о хороших манерах».

Куда большие неудобства, нежели различия в японском и китайском этикете, для Ёсико представляли антияпонские настроения, которые набирали силу в Пекине, в том числе и в школе Ицзяо. Девушка целенаправленно игнорировала всевозможные антияпонские мероприятия, отсиживалась дома или находила другую причину не участвовать. В своих мемуарах Ямагути вспоминает единственный случай, когда она отважилась принять участие в студенческом собрании, где обсуждался вопрос: «Как поступать, если японцы вторгнутся в Пекин?». Каждый из студентов должен был высказать своё предложение, и когда очередь дошла до Ёсико, она ответила: «Я поднимусь на пекинскую стену». Хотя смысл сказанного был непонятен остальным учащимся, сама девушка думала, что такой ответ действительно наиболее полно выражает её равную любовь к Китаю и Японии: если начнётся война и она поднимется на пекинскую стену, то погибнет первой независимо от того, кто выстрелит первым, китайцы или японцы.

/продолжения следует/

Ли СянланьЛи Сянлань
Паназиатская звезда Ли Сянлань

В 1938 году Ямагути готовилась окончить школу, по-прежнему не имея представления о том, чем будет заниматься дальше. Незадолго до выпуска решение проблемы пришло в лице давнего приятеля её отца, Ямаги Тоору. Он отрекомендовал девушке Мицуо Макино, продюсера кинокомпании «Маньчжурия», который уже давно искал Ли Сянлань — юную певицу, исполнительницу песен в передаче «Маньчжурские песни». Новосозданная компания «Маньчжурия» готовилась снять музыкальный фильм, однако столкнулась с неожиданной проблемой: никто из китайских актрис не обладал достаточными вокальными данными. Когда Мицуо услышал по радио голос юной китаянки Ли Сянлань, чьи песни к тому времени транслировались по всей Маньчжурии, он загорелся желанием встретиться с ней. С этой идеей он обратился к Ямаге, который ответил, что знает эту девушку. Мицуо настаивал на том, что Ли Сяньлань не появится в кадре, а будет лишь озвучивать роль. Ёсико и её родители согласились на это условие, но когда девушка прибыла в Чунцин, то обнаружила, что условия изменились: сразу по прибытию после символических проб Мицуо сообщил ошарашенной девушке, что та будет не озвучивать роль, а играть в фильме.

[Нажмите, чтобы прочитать дальше о Ёсико Ямагути...]

После съёмок в абсолютно нелепой, по выражению самой Ли Сянлань, комедии «Поезд новобрачной», девушка выдохнула с облегчением, полагая, что больше никогда не будет пересекаться с кинематографом. Она не подозревала, что Ямага без её ведома уже подписал с компанией годовой контракт на три фильма.

Здесь стоит сказать пару слов о японской колониальной политике и кинокомпании «Маньчжурия». С начала широкомасштабных военных действий в Китае в 1937 году и до 1945 года японское кино находилось под контролем государства и военных, в частности Отдела информации императорской армии. В 1939 году был принят «Закон о кино», создавший механизмы всеобъемлющего государственного контроля для использования кино в пропагандистских целях. Кино было важнейшим инструментом создания привлекательного образа Японской империи и модели взаимоотношения метрополии с колониями. После оккупации Северного Китая и провозглашения Маньчжоу-го орудием пропаганды на новообретённых территориях стала кинокомпания «Маньчжурия», продукция которой целенаправленно насаждала образ дружественных отношений между метрополией и колонией. Естественно, стоит понимать, что японцы, провозглашая «Великую восточноазиатскую сферу взаимного процветания», не подразумевали равноценность всех народов: поданные императора видели себя титульной нацией, что касается китайцев, то те занимали низшую, третью ступень.

«Маньчжурия» с самого начала позиционировала Ли Сянлань как актрису более высокой категории, нежели остальные китайцы. Она жила не в общежитии, а гостинице, её зарплата в месяц составляла 250 маньби (один маньби был равен японской йене), тогда как зарплата других китайских актёров варьировалась от 20 до 40 маньби. Как вспоминала сама Ямагути, остальные актёры вероятно догадывались, что она японка, но поскольку общительная и добродушная Ёсико успешно заводила дружбу с коллегами по площадке, то никто из них не распространял слухи и догадки за пределами компании. Сама Ли утверждала, что к тому времени свыклась со своей китайской идентичностью и позабыла о японском гражданстве.

После съёмок в фильме «Путешествие на Восток» (1939) кинокомпания организовала для Ёсико и другой актрисы, Мэн Хун, поездку в Токио. Для Ёсико это стала первая возможность увидеть страну, которую она считала своей родиной и о которой мечтала с детства. Однако едва ступив на японскую землю, Ямагути жестко напомнили о её двойной национальной идентичности. Поскольку актриса была одета в китайское ципао, офицер, который проверял документы и увидел, что в паспорте указано: «Ёсико Ямагути (творческий псевдоним — Ли Сянлань)», обрушился на девушку с руганью: «Ах ты, паскуда. Мнишь себя японкой, подданной Императора, принадлежащей к нации первого класса, а говоришь и одеваешься, как китаёза». Тогда, по словам Ямагути, она впервые ощутила на себе всю ту ненависть и презрение, которые японцы испытывали по отношению к китайцам — нации самого низшего класса, по их мнению.

В самом Токио актрисы получили сердечный приём. Ли Сянлань была представлена как китаянка, однако её изумительный японский озадачивал многих журналистов, которые пытались выведать истину о происхождении актрисы. Как вспоминала Ямагути, она не могла сказать правду, но и не умела лгать, поэтому на все вопросы подобного рода отвечала уклончиво или переводила разговор на другую тему. Итогом поездки стал удачный контракт, который Ли Сянлань заключила с ведущей кинокомпанией Тохо Эйга. Результатом этого сотрудничества стали три картины, в которых Ямагути снялась вместе с известным японским актёром Хасэгава Кадзуо. Во всех трёх фильмах Ли Сянлань воплотила образ обездоленной китаянки, которая в начале фильма испытывает к японцам благородный гнев, но по мере развития сюжета преодолевает в себе ненависть и проникается к главному герою-японцу нежной любовью.

Наиболее ярким эпизодом сотрудничества дуэта Ли-Хасэгава стала сцена в фильме «Китайская ночь», где герой Хасэгавы отпускает девушке пощёчину, дабы усмирить её, вслед за чем Кейран (героиня Ли Сянлань) становится на колени и просит у него прощение. Картина стала самым кассовым фильмом 1940 года в Японии, актриса стала мегапопулярной в Японии и на оккупированных территориях, но в остальном Китае её имя оставалось малоизвестным, да и к тому же сильно скомпрометированным. Как признавалась сама Ямагути спустя годы, ни одна китаянка в те годы не согласилась бы сыграть роль Кейран.

В дальнейшем Ямагути продолжала активно сниматься в фильмах, как в Японии, так и Китае, в том числе на Тайване. Картины, в которых она появлялась зачастую не имели высокой художественной ценности, но несли откровенную пропагандистскую печать. Впрочем мелодраматический оттенок и восхитительное сопрано юной актрисы заставляли аудиторию позабыть о политической подоплёке тех или иных фильмов и погрузиться в иллюзорный мир бравых японских офицеров и их преданных китайских возлюбленных.

По признанию Ёсико, она со временем сама устала от своего незатейливого амплуа, поэтому с энтузиазмом встретила предложение «Маньчжурии» сняться в картине «Хуанхэ» (1942), где речь шла о простых крестьянах, чьи земли стали ареной японо-китайской войны. В отличие от предыдущих картин эта работа, снятая полностью китайской командой, приближала зрителей к действительным реалиям китайской жизни.

Другой нетипичной работой стала картина «Мой соловей», где Ямагути сыграла японскую девушку Марико, спасённую и воспитанную русским оперным певцом. Фильм был снят в Харбине в 1943 году. Актёрский состав включал как русских, так и японцев, но большинство диалогов и песен были сыграны на русском, без дубляжа. Несомненно, и эта картина была снята японцами не от праздного интереса к северным соседям. Русский язык как основной язык фильма свидетельствует о том, что картина предназначалась русскому населению Маньчжоу-го, которое по приблизительным оценкам составляло к началу 1940-х годов около 70 тысяч человек. На уровне фабулы кинокартина проповедует благотворность создания государства Маньчжоу-го для русского населения Харбина, которое представлено эмигрировавшими после революции аристократами.

Съёмки картины, за которыми присматривала и японская, и русская разведки, были завершены в 1943 году, но в прокат она так никогда и не поступила. Более 40 лет данная работа считалась утерянной и лишь в 80-е гг. была издана на VHS в серии «Полное собрание шедевров японского кино» (日本映画傑作全集). Как и все остальные картины Ли Сянлань, фильм представляет собой коллекционную редкость.

В том же 1943 году актриса появилась в ещё одной знаковой картине — «Опиумная война». Исторический фильм, воскрешавший в памяти китайцев варварство западных завоевателей, был направлен на разоблачение англо-американского колониализма в Китае и проповедовал братскую дружбу азиатских народов. Это была первая совместная постановка Китая, Японии и Маньчжоу-Го в проекте «Знаменитое Восточно-Азиатское кино». В картине губернатор провинций Гуандун и Гуанси, Цин Лин, понимая вред, наносимый опиумом, навязанным английскими империалистами, решает искоренить эту заразу. Ему приходится вести ожесточенную борьбу с колонизаторами. «Гнев и ненависть к врагу», заложенные в фильме, были высоко оценены японцами, но основной фабулой в картине должна была стать любовная драма, на фоне которой и происходят драматические события в истории страны.

«Опиумная война» сделала до этого малоизвестную в Китае Ли Сянлань действительно мегапопулярной (при том, что сыграла она роль второго плана). Песня «Бросай курить» (戒烟歌) и «Песня продавщицы сладостей» (卖糖歌) в её исполнении звучали как в оккупированном Шанхае, так и в гоминьдановском Чунцине и коммунистическом Яньане.

Перед пресс-конференцией, которая была посвящена выходу фильма, Ёсико спросила у китайского приятеля своего отца, может ли она, воспользовавшись возможностью, наконец раскрыть своё подлинное имя, на что получила категорический ответ: «Ни в коем случае. Среди журналистов наверняка есть те, кто догадываются, что ты японка, но они никогда не скажут об этом. Пока ты китаянка, ты наша собственная звезда. Не разрушай нашу мечту». И действительно, во время пресс-конференции один молодой журналист задал вопрос, как будучи китаянкой, Ли Сянлань могла сняться в такой низкопробной пропаганде как «Песня белой орхидеи» и «Китайская ночь». Быть может, она всё-таки не китаянка? Ямагути отважилась на полуправду: она сказала, что была юной и глупой и не понимала многих вещей, теперь же просит прощение у китайцев. Со слов Ямагути, её слова были встречены громом аплодисментов. Большая часть из журналистов, несомненно, верно поняла суть её высказывания. В шанхайской прессе действительно спорадически появлялись сообщения, в которых указывалось подлинное имя Ёсико Ямагути, но на них предпочитали не обращать внимание: образ пан-азиатской актрисы Ли Сянлань, которая была одинаково любима и в Китае, и в Японии, был слишком успешным маркетинговым ходом, в разоблачения которого не было никакого резона.

Что касается искренности самой Ёсико, то в 1943 году в одном из интервью она заявляла: «…работай усердно, усердно, усердно, ради искусства кино, и даже более — ради мира и процветания Великой восточноазиатской сферы». Как сильно повзрослела Ёсико и насколько искренне она ощущала свою вину перед китайским народом, если по-прежнему изрекала пропагандистские шаблоны о Великой сфере взаимного процветания, — очень большой вопрос.

В вопросе о собственной национальной самоидентификации актриса также не оставляла ясного ответа. Порой она позиционировала себя и как японку, и как китаянку, в зависимости от ситуации. В интервью 1944 года она сокрушалась: «Из-за этих фильмов мне кажется, что я недостойна нас, китайцев (对不起我们,中国人)». В другом интервью, 1943 года, она обмолвилась, что хотела бы, чтобы её шанхайские коллеги смогли посетить «наши места (我们那)», подразумевая Маньчжурию и Японию.

Осенью 1944 года Ямагути отказалась продлевать контракт с «Маньчжурией», а в конце войны, в 1945 году, она оказалась в Шанхае, где вновь встретила Любу Гринец. В Шанхае отец Любы представился Ёсико уже как сотрудник советского информационного агентства. Повзрослевшая Люба теперь работала переводчицей. Атташе Шанхайского информационного отдела японской армии Цудзи Хисакадзу пишет, что в 1945 году японцы через Любу Гринец намеревались войти в контакт с советскими представителями в Шанхае в рамках попыток сохранить японо-советский нейтралитет (как известно, строились и планы о возможном советском посредничестве при заключении мира с США). Знакомство Любы и Ямагути Ёсико также решено было использовать для пользы общего дела, и сама Ямагути подтверждает, что японские военные настойчиво советовали ей подготовить репертуар советских песен, с которым она могла бы выступать для русского населения Шанхая. Ямагути даже начала брать уроки у Веры Мазель, русской певицы, впоследствии эмигрировавшей в США. Так или иначе, но перед концом войны Ёсико готовила себя к роли русско-японского культурного посредника, хоть сама она и отрицает, что впрямую выполняла задания военных. Однако концерты русской песни не состоялись, поскольку миссия сближения с СССР потеряла актуальность: 8 августа СССР объявил Японии войну, а 15 августа Япония признала полное военное поражение. Вскоре Ёсико была арестована китайскими властями, и ей грозила смертная казнь как китаянке-коллаборационистке. Люба Гринец еще раз сыграла решающую роль в судьбе подруги детства: именно она отправилась в Пекин, где находились родители актрисы, и достала документы, подтверждающие, что Ли Сянлань на самом деле японка Ямагути Ёсико. Сама же Люба в Шанхай так и не вернулась, в очередной раз исчезнув из жизни своей японской подруги.

Прощание с Ли Сянлань. Отака Ёсико

Обвинения были сняты, и в марте 1946 года Ямагути вернулась в Японию, где продолжила карьеру певицы и актрисы. Примечательно, что в июне 1947 году она ещё раз приняла участие в акции советско-японского культурного сближения: она впервые в жизни сыграла на сцене драматического театра. Роль была вполне знаковая. Известные приверженностью левым взглядам театральные коллективы Токио Гэйдзюцу Гэкидзё, Син Кёгэкидан и Бункадза совместно поставили пьесу по роману Л.Н. Толстого «Воскресение» с Ямагути Ёсико в роли Катюши, причем советское посольство предоставило для этого сценическую разработку МХАТ.

Вплоть до 1958 года Ямагути Ёсико снималась в японских фильмах, как правило в картинах о войне, где играла певиц и артисток, практически – саму себя. Такие ленты, как «Побег на рассвете» (1950) и «Женщина из Шанхая» (1952) со всей очевидностью отталкивались от сложившегося во время войны экранного образа Ли Сянлань.

Помимо японских фильмов Ямагути снималась и в США: с её участием вышли «Японская невеста» К. Видора (1951), «Домик из бамбука» С. Фуллера (1955). В этих фильмах она всё также играла покорных, преданных японских девушек, которые на этот раз находили поддержку и опору в объятиях бравых американских военных. Стоит отметить, что Ямагути стала фактически первой азиатской актрисой, которая приобрела известность в Азии, а затем покорила Голливуд. Снималась Ямагути и в Гонконге, где ее хорошо знали с военных времен.

Роберт Стэк и Ширли Ямагути в фильме "Дом из бамбука"

Роберт Стэк и Ширли Ямагути в фильме «Дом из бамбука»

После недолгого брака с известным американским скульптором и художником Ногути Исаму (по признанию Ямагути, их объединяла общая трагедия двойной национальной идентичности) и выступлений в бродвейском мюзикле «Шангрила» под именем Ширли Ямагути, актриса в 1958 году вышла замуж за японского дипломата Отака Хироси. В том же году она завершила карьеру актрисы и певицы.

В 70-е годы Ямагути успешно выступила в роли телеведущей и политического репортера, с 1974 г. по 1992 г. (теперь уже известная под фамилией мужа как Отака Ёсико) была депутатом парламента, в этом качестве посещала СССР и встречалась с М. С. Горбачевым. До последнего времени являлась вице-президентом Фонда женщин Азии, занимающегося проблемами материальных компенсаций жертвам сексуальной эксплуатации в годы Второй Мировой войны.

В 1987 году Ёсико Ямагути выпустила свои мемуары «Моя первая половина жизни», которые сразу стали бестселлером в Японии. В Китае книга была издана уже на следующий год, при этом как минимум шестью (sic!) разными издательствами, другими словами книга одновременно переводилась шестью разными переводчиками или командами переводчиков для разных издательств. В своих мемуарах Ёсико сетовала на то, что с 1945 года так и не смогла разыскать Любу, которая фактически спасла её от верной смерти. Лишь в 1998 году Любу Гринец разыскали в Екатеринбурге. Встреча Любы и Ёсико, которая была записана японским телевидением, стала для подруг последней: Любовь Гринец скончалась 24 сентября 1999 года.

В своих мемуарах Ямагути неоднократно подчёркивала, что своей родиной считала и Китай, и Японию, любила и преданно служила им обеим. На экране и в жизни играя роль китаянки Ли Сянлань, она стала орудием японской пропагандистской машины и всю оставшуюся жизнь испытывала угрызения совести за ошибки молодости. Вполне вероятно, что эти раскаяния были искренними, ни доказать, ни опровергнуть этого мы не можем.

Как бы там ни было, в Японии имя Ёсико Ямагути по-прежнему известно не только старшему поколению, но и молодёжи. О её жизни был снят мюзикл и телесериалы. В Гонконге прекрасную балладу под названием «李香兰» записал один из «небесных царей кантопопа» — Джэки Чун. И лишь в самом Китае, где Ли Сянлань пережила своё наибольший взлёт и наибольшее падение, о ней не помнит никто.


2 Х 2
В городе Нагоя в центральной Японии проходит международная конференция по вопросам защиты детей от насилия, сообщает японская международная вещательная служба телерадиокомпании NHK. 20-й международный конгресс Международного общества по предотвращению насилия и жестокого обращения с детьми стартовал в воскресенье в Центре международных конференций города Нагоя. В Японии впервые проходит это мероприятие, которое проводится один раз в два года. В работе конгресса принимают участие более двух тысяч человек из 70 стран, включая ученых, медицинских работников и административных служащих, которые занимаются вопросами насилия над детьми. Случаи насилия и жестокого обращения с детьми сейчас превратились в серьезную проблему во всем мире. В Японии центры ухода за детьми по всей стране зарегистрировали рекордное количество 73 тысячи подобных случаев в течение годового периода, который завершился в марте текущего года.
04Посол США в Японии Кэролайн Кеннеди приняла участие в велопробеге в районе, который сильно пострадал от мощного землетрясения и цунами в 2011 году, сообщает японская международная вещательная служба телерадиокомпании NHK. В воскресенье Кеннеди присоединилась к примерно трем тысячам человек, которые принимали участие во втором ежегодном велопробеге "Тур де Тохоку", проходившем в префектуре Мияги. Это мероприятие проводилось с целью популяризовать восстановительные усилия в пострадавшем от бедствия регионе. Кеннеди сказала другим участникам велопробега, что это ее третье посещение префектуры Мияги, и что она почерпнула силы и смелость от местных жителей.
/Фоторепортаж Анатолия Булавина/

Фестиваль Рэйтайсай длится три дня с 14 по 16 сентября в синтоистском храме Цуругаока Хатиман города Камакура в префекуры Канагава, насчитывающем 800-летнюю историю, и включает в себя множество мероприятий, таких как церемония подношения чая богам и классический японский танец. Но наиболее интересная часть фестиваля – это, несомненно, ритуал Ябусамэ, наследующий древние традиции периода Камакура. Ябусамэ – это состязание, соединяющее в себе мастерство езды верхом и стрельбы из лука, очень популярное среди самураев с конца эпохи Хэйан (794-1192) до начала периода Камакура (1192-1333). На дистанции около 250 метров всадники на ходу стреляют из лука по очереди по трем мишеням. Если всадник попадает в цель, тысячи собравшихся зрителей награждают его бурными аплодисментами. Всадники надевают охотничий наряд самурая периода Камакура под названием сёдзоку и используют стрелы с наконечниками в виде репки, издающие гулкий свист в полете. 14 сентября – Ёимиясаи – канун фестиваля.


15 сентября проходит Большой ежегодный фестиваль, когда многочисленных верующих приветствует глава храма, незамужние женщины и молодые девушки прислуживают богам и танцуют под музыкальный аккомпанемент. Кроме этого, проводится Синкосай - вынос переносных алтарей-микоси из храма и относ их до вторых храмовых торий на противоположном от храма конце сакурной аллеи Вакамия-Одзи. Празднества 15 сентября проходят в два этапа: в 10 утра и в час дня. 
Камакура: храмовый праздник в Цуругаока Хатиман-гу

Фестиваль Рэйтайсай  состоит из многочисленных событий, таких как чайная церемония обращенная к богам и классический японский танец. Но самым удивительным и заключительным событием 16сентября, без сомнения, является Ябусамэ - эффектный ритуальный праздник, когда конные лучники устраивают целое представление, поражают на полном скаку мишени. Поочерёдно всадники пускают лошадь в галоп и, бросив поводья, стреляют из лука, стремясь поразить три мишени. Цель подобного ритуала заключается в желании подобными действиями испросить у богов мир и богатый урожай. В самом начале перед храмом выстраивается процессия лучников верхом на лошадях и их оруженосцев. Традиционно всё действие происходит под бой барабанов. Три мишени, которые должны поразить всадники представляют из себя квадратные шиты из дерева хиноки (японский кипарис), размером 54,5 см по каждой стороне. Мишени расставлены на дистанции в 218 метров с одинаковым интервалом.
История праздника Ябусамэ восходит к VI веку, когда император, чтобы символически просить богов о мире в государстве поставил три мишени и сев на коня, на скаку лично поразил их. Тогда это символическое действие и стало сначала придворным ритуалом, а позже, когда страной управляли военные правители сёгуны, праздник стал ежегодной официальной церемонией. Главным местом проведения стал храм Цуругаока Хатимангу в Камакура. В наши дни праздник Ябусамэ очень популярен и проводится по всей стране.





Камакура расположена южнее Токио у живописного залива Сагами на полуострове Миура. Город с трех сторон окружен лесистыми горами. Это совсем небольшой городок с населением около 180 тыс. человек. Он является любимым местом воскресного отдыха токийцев.

От столицы Японии сюда можно добраться примерно за час. Это идеальный зимний и летний курорт: климат мягкий, а каждый сезон имеет свое очарования.

Камакура — один из самых древних городов Японии. Он был основан в 1192 году, когда сёгун Ёритомо из правящего клана Минамото перевел сюда свое военно-феодальное правительство и основал здесь новую столицу Японии. Получив за свои победы звание генералиссимуса (сёгуна), Ёримото решил принять на себя руководство страной. Он отстранил императорский двор, находившийся в Киото, от реальной власти. С 1192-го по 1333 г.

Камакура была политическим центром страны, главным опорным пунктом набиравшего силу военного сословия — самураев. Суровые воины по своим религиозным, философским и культурным воззрениям во многом отличались от изнеженной дворцовой знати. Это нашло отражение в архитектуре и оформлении храмов. Древние правители

Камакуры покровительствовали религии и искусству, приглашали известных китайских монахов. Считается, что первым здешним храмом является Сугимото-дэра, основанный в 734 г. Всего же сегодня в Камакуре насчитывается 176 синтоистских и буддистских храмов. После падения Камакурского сёгуната, просуществовавшего с 1192 по 1333 г., бывшая столица пришла в запустение и превратилась в обычную деревню, и только в эпоху Мэйдзи началась ее новая жизнь, после того как она стала привлекать художников и писателей.

Камакура привлекает традиционной японской красотой: медные крыши цвета морской волны, ярко-красные ворота тории и многое другое. Здесь находятся символ города — статуя Великого Будды, храм Цуругаока Хатимангу, красные воротами тории храма Сааукэ Инари, расположенные очень близко друг к другу и создающие удивительную загадочную атмосферу. В пещере храма Дзэниарай Бэнтэн есть источник, в котором по поверью достаточно помыть деньги — и как с неба свалится вдвое больше. Волны двух длинных песчаных пляжей привлекают любителей сёрфинга в течение всего года. На море и на холмах немало достойного восхищения и изумления.






В воскресенье завершился летний сезон восхождений на знаменитую японскую гору Фудзи в центральной Японии, сообщает японская международная вещательная служба телерадиокомпании NHK.


Многие желающие совершить такое восхождение отправлялись с пятой станции на склоне горы Фудзи в префектуре Яманаси на ее вершину в последний раз в этом сезоне. Согласно префектуральным властям Яманаси, по данным на субботу более 205 тысяч человек проследовали через шестую станцию на горе Фудзи после начала сезона восхождений 1 июля.


Календарь

Сентябрь 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Метки

Разработано LiveJournal.com
Дизайн Tiffany Chow