edo_tokyo (edo_tokyo) wrote,
edo_tokyo
edo_tokyo

Category:

Биографии знаменитых японцев. Мисима в мире: 50 лет спустя...

С момента гибели Мисимы Юкио, самого известного японского писателя на протяжении многих десятилетий, прошло уже полвека. По количеству переведённых книг он значительно превзошёл двух Нобелевских лауреатов - Кавабату Ясунари и Оэ Кэндзабуро. Однако оставаться известным и читаемым в стремительном мире XXI века не так-то легко, особенно с учётом огромных изменений в медиапространстве и уровне значимости серьёзной литературы. Какое наследство оставил нам писатель Мисима?
Удивительная продуктивность Мисимы
Литературное наследие Мисимы на японском языке, опубликованное издательством «Синтёся» в 2000-2006 годах, состоит из 42 объёмных томов и 2 приложений. Новейшее авторитетное собрание сочинений Мисимы содержит романы, рассказы, драмы, поэмы, эссе, сценарии к фильмам, интервью и другие материалы, опубликованные в различных СМИ. Наследие Мисимы поражает не только объёмом – более 20 000 страниц, но и разнообразием жанра, тематики, стиля и целевой аудитории.
Мисима умело оперировал множеством форматов – от романтики до научной фантастики, от философского до скандального, от сатиры до патетики, экспериментировал с широким спектром литературного вдохновения и традиций. Плодовитый критик и литературный теоретик, он умудрялся удивлять и привлекать своих современников экскурсами в мир массовой культуры, провокативными мнениями, серьёзной литературой, а также искусно отточенными романами и эссе. Не только его современники в послевоенную эпоху, но и японские читатели пост-семидесятых были знакомы лишь с небольшой толикой его наследия. Мисима, многогранный и противоречивый писатель, хамелеон с чётким почерком, обладал большой значимостью для множества людей.
Более того, Мисима был пионером, сумевшим задействовать полный спектр СМИ и паблисити своего времени. Он писал для интеллигенции и для популярных журналов, обладал огромными связями в обществе, включая гламурных и эпатажных персон, фигурировал обнажённым в оригинальных позах на сериях фотографий, сделанных известными фотографами и публикуемых в книгах и эротических журналах. Мисима пробовал себя в качестве певца и актёра. Он приобрёл мировую известность и несколько раз номинировался на Нобелевскую премию по литературе, а американский журнал включил его в перечень 100 известных людей мира.
После эффектного самоубийства, совершённого в форме сэппуку в 1970 году, о нём узнали в самых удалённых уголках вселенной, однако этот провокативный и всё-таки недоступный пониманию поступок бросил тень на его имидж, и внимание к Мисиме в Японии и за рубежом на время ослабло.
Через десятилетие, в течение которого Мисима пылился на полке как недостойный политический скандал, новое поколение в Японии и за её пределами стало повторно открывать его литературу. Можно говорить о двух волнах повторного открытия – первая через 40 лет, а вторая – через 50 лет после его кончины, то есть в наши дни.
Конференция, посвящённая Мисиме, в Берлин-Бранденбургской Академии наук, проводимая при сотрудничестве со Свободным университетом Берлина и Японско-Немецким центром Берлина 18-20 марта 2010 г. (© Хидзия Сюдзи)
Конференция, посвящённая Мисиме, в Берлин-Бранденбургской Академии наук, проводимая при сотрудничестве со Свободным университетом Берлина и Японско-Немецким центром Берлина 18-20 марта 2010 г.
Трехдневный международный симпозиум о Мисиме Юкио в университете Париж Дидро, 21.11.2019 г. (©Джереми Марселлин)
           Трехдневный международный симпозиум о Мисиме Юкио в университете Париж Дидро, 21.11.2019 г. 
В переводах представлена лишь незначительная часть огромного литературного наследия Мисимы. С другой стороны, наиболее известные шедевры, от романов раннего периода – «Исповедь маски» (1949), «Шум прибоя» (1954), «Золотой храм» (1956), «Сборник современных пьес Но» (1956), до драмы «Маркиза де Сад» (1965) и тетралогии «Море изобилия» (1969-1971), доступны на множестве языков и в разных изданиях. Многие из этих произведений переиздавались и даже переводились повторно для аудитории читателей XXI века. Литературный образ Мисимы значительно расширился за счёт выхода в свет в 2019 году первых переводов на английском, французском, немецком и итальянском языках таких популярных и экспериментальных работ, как научно-фантастический роман «Прекрасная звезда» (Уцукусий хоси) и эффектная новелла для лёгкого чтения «Жизнь на продажу» (Иноти уримас). Количество переведённых произведений на разных языках разное, и рассмотрение вопроса о том, почему число переводов Мисимы настолько сильно отличается даже в соседних странах – Германии и Франции, требует специального подхода и пространства.
Переводчики «Жизни на продажу» на симпозиуме в Париже в 2019 году. Слева направо: переводчик французского Доминик Палм, переводчик английского Стивен Додд и переводчик итальянского Джорджио Амитрано. (©Томас Гарцин)
Переводчики «Жизни на продажу» на симпозиуме в Париже в 2019 году. Слева направо: переводчик французского Доминик Палм, переводчик английского Стивен Додд и переводчик итальянского Джорджио Амитрано.
Влияние Мисимы на мировом уровне
Уникальность воздействия Мисимы на международное сообщество заключается в масштабности его влияния, которое он оказал на множество творческих людей и интеллектуалов во всём мире. Он служил источником вдохновения для таких режиссёров, как Пол Шредер, Бенуа Жако и Льюис Джон Карлино; бельгийский хореограф Морис Бежар посвятил Мисиме балет, а композиторы Ханс Вернер Хенце, Тосиро Маюдзуми и Тосио Хосокава создавали оперы и другие музыкальные шедевры на базе его произведений. Существуют известные работы танцоров и художников авангарда. Директора театров, от Роберта Уилсона до Ингмара Бергмана, Анджея Вайды и Фердинандо Бруни на протяжении многих лет ставили драмы Мисимы, сделав его самым узнаваемым японским сценаристом в мире. Мисима вдохновил писателей Маргериту Юрсенар, Хосе Луиса Онтивероса и Генри Миллера, а также психоаналитиков и культурных критиков – Елену Пиральян-Симонян и Катрин Милле, посвятивших ему эссе в размере полноценной книги.
Фрагментарный перечень Мисимы в качестве источника вдохновения можно продолжить ещё более длинным списком писателей, которые прямо или косвенно использовали мотивы, элементы сюжета и другие аспекты творчества Мисимы в своих произведениях. В японской литературе наиболее известными фигурами являются Симада Масахико, Хирано Кэнъитиро, Ито Хироми и даже Оэ Кэндзабуро. Следы вдохновения творчеством Мисимы, так называемый «миф Мисимы», прослеживаются в русской, английской, американской, бельгийской, корейской, тайваньской, немецкой литературе, а также литературе других стран мира.
Открытая сессия на Берлинской конференции – панельная дискуссия с участием Доналда Кина, Хирано Кэйитиро и российского писателя Бориса Акунина (©Хидзия Сюдзи)
Открытая сессия на Берлинской конференции – панельная дискуссия с участием Доналда Кина, Хирано Кэйитиро и российского писателя Бориса Акунина 
«Мисима как миф» и «Мисима как проблема»
Рано или поздно каждый читатель сталкивается с проблемой: мы говорим о литературном творчестве Мисимы или разбираемся с мифами, которые окутывают его личность и которые сам автор сознательно и искусно создавал на протяжении многих лет, завершив кульминацией в виде демонстративного ритуального самоубийства в 1970 году? Оглядываясь назад, создаётся впечатление, что исполняя главную роль в экранизации новеллы «Патриотизм» (1961), премьера которой состоялась в 1966 году, Мисима репетировал эту шокирующую сцену. Фильм, директором которого также выступал Мисима, вышел с английским подзаголовком «Ритуал любви и смерти». В качестве непрерывно звучащего музыкального фона использовалась «Смерть в любви» из оперы «Тристан и Изольда» Ричарда Вагнера.
Чёрно-белая контрастная эстетика, уходящая корнями в традиции театра Но,представляла квинтэссенцию эстетических идеалов Мисимы и, подобно его многим другим эксцентричным занятиям и высказываниям, создавала предпосылки для слияния автора и его произведений в глазах публики. Таким образом Мисима как персона превратился в Мисиму-миф, создавая то, что впоследствии стали называть «проблемой Мисимы» – проблему отделения человека от продуктов его деятельности. Пока литературоведы будут неустанно напоминать нам, что не следует смешивать вымышленных персонажей с их создателем, это будет оставаться одним из секретов неувядающего глобального влияния Мимимы. Когда он создал себя как персону, он преуспел в создании мифа о своей персоне – комплексного и интригующего попурри, поддерживающего жизнь в его образе и генерирующего интерес к его творчеству.
Мы можем предполагать, что глобальная популярность Мисимы основана в том числе на мультикультурных корнях его творческой натуры. Мисима подчёркивал свою приверженность множеству литературных и культурных традиций и канонов, от классической Греции до символизма рубежа XIX-XX веков, от буддизма и театрального жанра до средневековой Японии через французскую или немецкую литературу XII века, или от Ямамото Дзётё и его самурайской этики до японской романтической школы с помощью Ницше и восточно-европейских авторов 1960-х.
Однако глядя на инсталляции и картины, создаваемые современными международными художниками, несущие отголоски работ Мисимы или связанные с его аурой, начинаешь понимать, что молодое поколение тянется к Мисиме отнюдь не из-за литературы. В 2009 году на Арт-острове Наосима (префектура Кагава) молодой талант, переодевшись в костюм Мисимы, имитировал его последнюю речь перед самоубийством. На Ютубе можно найти художественные видеоролики, погружающие зрителя в богатый мир фотографий Мисимы на всех этапах его жизни, акцентирующие внимание на бодибилдинге и боевых искусствах и позволяющие противостоять акустическому фону в стиле хэви-метал или панк. Все видеоролики раскрывают очарование Мисимой, которое сохраняется и подкрепляется мифами, создаваемыми им самим вокруг своей персоны в течение жизни.
Презентация доклада Хаяси Митио на второй день Берлинской конференции о Мисиме (©Хидзия Сюдзи)
Презентация доклада Хаяси Митио на второй день Берлинской конференции о Мисиме
Мисима в современной мировой литературе и искусстве
Мисима, воспеваемый самыми разными группами в качестве лидера и героя, будь то неоконсерванты, националисты, неофолк, боди-билдеры или ЛГТИ, превратился в икону мирового масштаба. Однако в первую очередь он является неизменным, хоть и скандальным, источником вдохновения для литераторов. Приведу два примера.
Швейцарский писатель Кристиан Крахт (1966-) – признанный на международном уровне представитель своего поколения, обладатель имиджа писателя популярной литературы, играючи обращающийся с такими историческими темами, как постколониальное общество, в форме предельно ироничной стилизации и непредсказумой смеси фактов и вымысла. Действие романа «Умерший» (Die Toten), опубликованного в оригинале в 2016 и в переводе на английский язык – в 2018, происходит в Японии, преимущественно в Токио, и в Берлине, в начале 1930-х годов, а заключительная часть – в Голливуде. Книга повествует о высокопоставленном японском офицере, культурная миссия которого заключается в формировании «оси кинокартин» между Германией и Японией с целью избавления от усиливающегося доминирования американских фильмов. Автор умело вплетает в сюжет различные эпизоды из новелл Мисимы, которые могли пропустить западные читатели, незнакомые с «Исповедью маски», «Золотым храмом» или «Послеполуденным буксиром» (Гого но эйко). Роман Крахта начинается со сцены, напоминающей о «Патриотизме» и сэппуку Мисимы, а впоследствии по сюжету протагонист в яркой сцене, вне всякого сомнения использующей коннотации Мисимы, встречается с писателем. Весь роман пронизан указывающим на Мисиму контекстом, преднамеренно и иронично смешивающим реализм с выдумкой, сюрреализм – с дотошно исследованными архивными материалами в подробной, красноречивой и немного старомодной манере.
Рассмотрим ещё один пример – гаитянско-канадского писателя Дэни Лаферьера. Лаферьер (1953-) – это всемирно известный писатель, один из двух авторов, не имеющих французского гражданства, среди выбранных в качестве членов Французской Академии в 2015 году. Тем больше удивляет и даже ошеломляет встреча с его романом «Я – японский писатель» (Je suis un écrivain japonais), выпущенным на французском языке в 2008 и изданным в английском переводе в 2011 году. В этой книге, как и в романе Крахта, мы встречаемся с многочисленными отсылками к классическим и современным японским писателям, начиная от хайку Басё в качестве девиза и продолжая с такими старыми знакомыми, как Мисима,Танидзаки Дзюнъитиро и Мураками Харуки. «Золотой храм» – источник множества недоразумений на нескольких уровнях книги. А «Послеполуденный буксир» – ещё один повод для встречи с Мисимой в главе под названием «Смерть манга».
В обеих книгах отсылки к Мисиме нельзя назвать однозначными. Напротив, причудливая смесь преувеличений и деконструктивизма одновременно возвышает и насмехается над идеями Мисимы. Однако даже у Лаферьера, чьи отсылки к Мисиме наиболее едкие и многочисленные, хотя и более поверхностные, японский автор не утрачивает своего образцового статуса. Обе книги – типичные представители скользкого и глянцевого постмодерна. Однако они демонстрируют силу интереса к его литературе – новый уровень поворота и восхищения его художественными произведениями. Подобное использование его работ выходит за рамки одной идеи – дотошно исследовать его работы на присутствие следов ультраконсерватизма и милитаризма, и рассматривать их только как примеры идеологически-критического анализа, или как иконы определённых субкультурных трендов, которые одинаково обожествляют эксцентризм и культ крови, мужественность и китчевые молодёжные романы, в то время как производители манга и аниме пользуются его популярными произведениями.
Мисима как комплексный шедевр
Мисиму, безусловно, следует рассматривать как комплексный шедевр, включающий художественные произведения и стиль жизни, и нельзя исключать, что он преднамеренно рушил чёткие границы между своей жизнью и продуктами функциональной деятельности. Его работу моделью в ряде современных произведений искусства можно рассматривать как проявление его таланта, как результат его стратегии производить впечатление, хотя бы двойственное. И нам следует признать, что его самостийная стилизация и стратегическое использование различных способов и форматов популяризации собственного имиджа является проявлением базовых черт его нарциссической натуры.Плакаты о посвящённой Мисиме конференции в 2010 году в центре Берлина, на Жандарменмаркт (©Хидзия Сюдзи)
                        Плакаты о посвящённой Мисиме конференции в 2010 году в центре Берлина, на Жандарменмаркт
Звучит парадоксально, но тексты Крахта и Лаферна, а также множество других работ объединяет ирония и насмешки как попытка серьёзного восприятия Мисимы в эпоху постмодернизма. Мисима превратился в мощную икону, продуцирующую смысл, далеко выходящий за пределы текста. А с учётом обилия работ, которым ещё предстоит повторное открытие, мы можем ожидать, что новые переводы и новые творения авторов и художников во всех современных доменах и медиа обеспечат ему скорое возвращение. И последнее - устойчивый противоречивый имидж послужит залогом присутствия этого писателя на мировой арене в будущем.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment